ТОГДА
Вряд ли тебе знакомо имя Оливетта.
Влиятельная сучка из Великого Шабаша,
та, что настроила всех против меня,
снова путается под ногами.
Самое время нанести удар
и прикончить это старое убожество,
которое многие века портило мне кровь.
- Маменька, ничего не выйдет. - Что?
Кое-что случилось. Оливетта подождёт.
Помогать людям, делать нашу работу.
Больше я ничего не хочу.
Дело в Печати?
Я устал искать выход, Сэмми.
Ответ не где-то там. Он во мне.
Так что я буду бороться, пока достанет сил.
Что ты задумала?
А на что похоже? Я ухожу.
Ещё одна жалкая манипуляция.
Чего ты от меня хочешь?
Моё сердце обливается кровью
при виде того, в какого колоссального идиота ты превратился!
Унылый, скучный нытик на троне,
как только свистнут, тут же бежишь,
виляя хвостиком, к Винчестерам,
охотникам, которые не задумываясь тебя прибьют.
Ты их сучка.
СЕЙЧАС
Я готов принять наказание за грехи мои
и за то, что поступал против воли Господа,
возлюбленного Спасителя и защитника нашего.
Осени меня своей благодатью, и впредь
не позволяй снова ступить на путь греха.
Аминь.
Я отпускаю твои грехи
во имя Отца, и Сына и Святого Духа.
Аминь.
Ступай с миром, Терри.
До воскресенья.
До свиданья, отец.
СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЕ
Вашество...
Молю вас, поговорите с ней.
Что опять?
Ваша матушка...
всё ещё рассержена на вас,
и выпускает пар, третируя придворных.
Никто не осмеливается ей перечить,
и хоть в аду и полагается страдать,
боюсь, это уже выходит за рамки.
Полюбуйтесь.
Куда это годится?
Маменька!
Да, ваше королевское величество?
Изволь объясниться.
Изумительная работа блестящего мастера.
Мм, браво!
Всегда знала, что ты двуличный.
Так, мамуля, хватит.
Я знаю, ты недовольна.
Недовольна? Нет, Фергюс.
Я опустошена, предана,
и сердце моё разбито.
Потому что я отказался
хлопотать за тебя перед кучкой ведьм?
Великий Шабаш распоряжается всей чёрной магией.
Без их позволения мне нельзя колдовать!
Что-то я не заметил, чтоб ты бросила.
Ты об этом? Обычный фокус.
Я способна на большее.
Дай мне волю, и никто меня не остановит.
Ещё чуть-чуть,
и я брошу тебя обратно в темницу.
Ну да, ещё бы!
Давай, сделай мне ещё больнее!
Мало того, что ты не стал помогать мне
с Оливеттой и Шабашем,
так ещё и наперекор мне
защищаешь этих Винчестеров,
отказываешься их убить,
и отдаёшь им прямо в руки Первый Клинок,
который способен погубить нас всех.
Ты предпочёл их своей плоти и крови.
Это горькая пилюля, Фергюс,
после всего, что я для тебя сделала.
Просвети-ка, что ты такого сделала?
Я дала тебе жизнь, Фергюс.
Без меня, сладкий,
тебя бы и на свете не было.
В общем, я думаю, может, проклятье?
Сэм, давай подключайся?
Я тут работать пытаюсь.
Подумай о деле, а не о Печати.
И это наше дело, пока не убедимся в обратном.
Да, ты прав.
Три самоубийства за две недели.
Не просто самоубийства.
В один прекрасный момент
они взяли и выпустили себе кишки.
Это должно быть чертовски больно.
Впрочем, связи между жертвами я не нашел.
Да, скорее всего, проклятье.
А этот мужчина был красивый?
Невероятно.
Я забывала, как дышать.
Но нам нельзя вспоминать о жизни,
что мы вели до вступления в Орден.
У всех нас есть причина здесь находиться.
Твоей был он?
Его звали Пьеро. Гениальный художник.
Иногда я ему позировала.
Он говорил, что я его муза.
Конечно же,
мы проводили вместе много часов и дней.
С ним я была такой свободной.
Я никогда не была столь близка с мужчиной.
И что случилось?
Я не могу сейчас сказать.
Всё хорошо.
Правда.
Знаешь, а мы очень похожи.
В монастырь полагается уходить
ради какой-то высшей цели,
но многие из нас делают выбор
потому что не в силах
что-то пережить.
Итак, что у нас?
Терри Слоан, обычный парень, друзей мало,
врагов нет, с другими жертвами не связан.
Ну, не совсем так.
Он католик, как и те двое.
Дин, это Массачусетс.
Католиков здесь – пруд пруди.
Уверен, что это по нашей части?
Зачем убиваться подсвечником,
когда есть уйма способов получше?
Да, но убил-то он себя.
Значит, ведьмы тут ни при чём.
Ничего ведьмовского при нём не было.
Одержимость? Может, это демон?
Демоны вселяются в живых людей,
чтобы пользоваться живыми телами.
Ладно, агент, берите телефончик,
тащите в лабораторию Бюро,
и взломайте, как обещали копам,
посмотрим, что скрывал Терри Слоан.
Кучу голых селфи.
А хоть бы и так.
Аминь.
Привет, детка.
Возвращайся в постель, Фрэнк.
Ты наверняка устал
после дополнительной смены.
Да уж.
В последнее время на работе нелегко.
Лжец!
Боже мой. Нет! Нет!
Фрэнк!
Поверить не могу,
что Лиза МакКарти убила своего мужа.
Она вся была в его крови,
а на ножницах, которыми он был заколот,
полно её отпечатков.
- Кошмар какой. - Да.
У нас есть пара вопросов.
Во-первых, она ничего не помнит.
Только то, что была здесь, когда
Фрэнк пошёл исповедоваться.
Возможно, на исповеди он говорил что-то,
ну, понимаете, о проблемах в семье.
Простите. Мы не раскрываем тайну исповеди.
Отче, все жертвы – ваши прихожане.
Скажите хотя бы,
исповедовались ли они в последнее время?
Да.
Они часто бывали на исповеди,
как и большинство наших прихожан.
- Отец? - Агенты,
сестра Матиас руководит у нас социальной службой.
Она всё вам покажет и ответит на все ваши вопросы.
Конечно.
Сестра.
Агент?..
Оллман.
А это агент Беттс.
Сестра, вы слышали о недавних смертях, верно?
Да, ужасная трагедия.
Но я не понимаю, зачем вы здесь.
Они же покончили с собой, разве нет?
Ну, возможно, и нет.
Их убили?
Обстоятельства гибели идентичны.
А, модус операнди.
Точно, модус операнди.
Я пойду, осмотрюсь.
Извините, сестра.
Агент Беттс, э-э, Оллман.
Ага.
Сестра, а вы не заметили никаких перемен
в семье МакКарти?
Ссоры, пьянки, измены?
Знаете, как обычно.
Как обычно... Вы так циничны, агент.
Воткнутые в брюхо ножницы
разбудили во мне Гринча.
Нда... В общем...
В общем, Лиза МакКарти
сказала, что у них всё было прекрасно.
Это правда?
С виду так оно и казалось.
Но?
Мы ищем мотив, да?
Верно.
В телефоне одной из жертв мы обнаружили
гневные сообщения от его девушки.
Оказалось, он ей изменял.
Ходили слухи.
Так Фрэнк изменял Лизе? Она мне солгала?
О, она не знала.
У меня достоверные источники.
Но я вам ничего не говорила.
Можно вас спросить?
Как такая, как вы,
могла... ну, понимаете?
Отречься от всего земного?
Вы надо мной смеётесь, агент Оллман?
Нет. Нет, нет, нет, я...
просто не могу понять, как можно так резко
изменить свой привычный образ жизни
и смириться с новым порядком.
Ну, у меня просто
не было другого выхода.
Моя жизнь стала слишком мучительной,
надеяться было не на что.
Я поняла, что должна сосредоточиться
на чём-то более важном, чем я сама.
Найти цель в жизни, скажем так.
Наверное, вы ни слова не поняли из того, что я сказала.
Напротив.
Сестра, можно вас спросить?
Это будет совсем другой вопрос.
Поблизости есть кладбище?
Можно и так сказать.
Церковь построена над древней усыпальницей.
О...
А вы не слышали или не чувствовали
здесь ничего странного, необычного?
Что значит – необычного?
Когда в здании вас внезапно охватывает холод,
или кажется, что вы
не совсем одна?
И цепи гремят, и чайные чашки летают по комнате?
Теперь вы надо мной смеётесь, да?
Серьёзно?
ФБР верит в духов?
А я, боюсь, не верю.
Простите, агенты, мне нужно вернуться к работе.
Только скажи, что монашка - не красотка.
Похоже, я ей тоже понравился.
Дин, она невеста Христова.
Ладно,
значит, Фрэнк изменял своей жене Лизе, так?
Получается, все эти дела
объединяет наличие неверных мужей.
Заметил?
Да, но Лиза МакКарти искренне уверяла,
что не знает, почему убила мужа.
Монашка сказала, что Лиза не знала об измене.
Возможно, ею управлял тот, кто знал.
И ведьмы опять ни при чём.
- Дух? - Сложно сказать.
В церкви есть следы ЭМП, но под ней усыпальница.
Ты в курсе, что все жертвы недавно исповедовались?
Думаешь, отец Делэйни в этом замешан?
Или возле исповедальни что-то есть.
Сэмми, давно я в последний раз исповедовался?
Ты сроду не был на исповеди.
Выходит, давно.
Вызывали,
ваше королевское величество?
Матушка.
О, он не забыл!
Чем я могу помочь?
На этот раз я помогу тебе.
Я тут представил, что было бы,
если бы кто-то отнял у меня
смысл моей жизни – нести людям
боль и страдания.
Я вижу, что ты подавлена, и я тебя понимаю.
Значит ли это, что ты пойдёшь ради меня на Великий Шабаш?
Ещё лучше.
Я решил доставить Шабаш к тебе.
Полагаю, ты знакома с Оливеттой,
Верховной жрицей Великого Шабаша.
Онемела от счастья?
Ты, мерзкая стерва!
Неудачница!
А, буря перед бурей.
Как видишь, железные цепи лишают её магии,
так что можешь судить её, мстить ей,
как угодно поднимать себе настроение.
Развлекайтесь, деточки.
Смотрю, жизнь в изгнании
сделала из дешёвки законченную мразь.
Вряд ли оскорбления
хоть как-то помогут тебе отсюда выбраться.
Мм, нет.
Я не стану унижаться перед той, кто спит с обычными людьми
и вынашивает их отродье.
Моя личная жизнь – не твоё дело.
Я могла стать самой лучшей.
Я тебя умоляю!
Принимая тебя, неблагодарную тварь, в Шабаш,
мы закрыли глаза на твои похождения, ведь ты была так талантлива.
Мы надеялись, что ты перерастёшь своё безрассудство и эгоизм,
но всё вышло из-под контроля.
Посмотри на себя, ты уже путаешься с демонами.
Придержи язык.
Ты находишься во дворце моего сына.
Что?
Видишь ли, мой сын, то самое «отродье»,
теперь Король Ада.
Прямо как в сказке про Золушку.
Так-то.
И теперь ты, дражайшая Оливетта,
пленница худшего из худших
и его преданной матушки.
Твои глаза полны печали.
Я узнаю себя в тебе.
Дело в Пьеро?
Из-за него ты здесь?
Преданность часто граничит с безумием.
Я была одержима им.
Мы делились нашими тайнами.
Думали об одном и том же.
И внезапно я осознала,
что безумно влюблена в Пьеро.
Он говорил, что лишь когда я позирую ему,
его картины обретают истинную мощь и экспрессию.
Этот портрет положил начало его карьере
и в конечном итоге стал шедевром.
Боже всемогущий, я в жизни
не слышала такой волшебной истории.
Волшебство губительно,
если поддашься его чарам.
Я решилась открыть ему своё сердце.
Мы понимали друг друга без слов,
но мне так хотелось сказать это вслух –
«я люблю тебя»...
Я ждала, затаив дыхание.
А он признался,
что питает ко мне чувства,
но совсем иного толка.
Он любил другую?
Именно.
Свою живопись.
Она была для него всем.
А я – лишь музой, помощницей,
и ничего, кроме дружбы, он не мог мне предложить.
Меня охватило отчаяние.
Я не могла ни есть, ни спать,
и моя семья не выдержала.
И тогда ты ушла в монастырь.
Я будто умерла.
Отец отправил меня туда
унять тоску и забыть Пьеро.
Слуги увезли меня из дома посреди ночи.
Все эти вещи из отцовского поместья,
с той ночи я их больше не видела.
Я была лишена всего,
кроме дневника.
Некому было рассказать,
никто не хотел слушать.
Одиночество.
Да.
Оно самое.
Ну, я не удивлена.
Ты всегда была вздорной,
безрассудной и самовлюблённой.
Изгнание – слишком мягкая мера.
Ты всегда завидовала моему мастерству,
дура.
Я угрожала Шабашу лишь тем,
что была умнее и талантливее тебя!
Скорее, амбициознее!
И что?
А вы довольствовались жизнью в тени,
валяли дурака с чёрными кошками и мётлами,
забыв об истинном величии.
А это за что?
Для пущего эффекта.
Ты дашь мне всё, что я захочу.
Ни за что.
Того, что ты ищешь, уже давно нет.
Шабаш стал бледной тенью самого себя,
ослабленный охотой на ведьм, сожжённых на кострах,
и постоянными преследованиями, которые они устраивают.
Они?
О...
Долго же до тебя доходит.
Ладно!
Это кучка озверевших ханжей-доброхотов,
мечтающих нас уничтожить.
Они владеют магией?
Хуже.
Информацией.
Они посеяли панику в церкви и в обществе.
Лучшие из нас погибли или ушли в подполье.
Они присвоили наши тайны и заклятья
и растащили в тайные бункеры по всему свету.
Да ты ненавидишь их ещё больше, чем меня.
Они хотели уничтожить наш мир!
Собрали воедино невероятную мощь просто ради забавы.
Надменные, самодовольные ублюдки.
Хранители Знаний.
Да?
Здрасте, отче.
Простите?
Простить вас? Я думал, тут всё наоборот.
В общем...
Я пришёл привести мысли в порядок.
Хочу облегчить душу.
О, хорошо.
Продолжайте.
Э... это всё женщины, отче.
С чего бы начать?
«Простите меня, отче, ибо я согрешил».
Да. Точно. Да.
Ну, в общем, так.
Значит, женщины.
Гордиться мне особо нечем,
но я позволяю им думать,
что у нас есть совместное будущее.
Ах, Джина.
Джина?
Не поймите меня превратно.
Мы с ней прекрасно провели время.
Знаете, как это бывает – секс, лазанья...
Но я не был с ней честен.
Бывало, я встречался
с двумя или тремя девушками одновременно,
ещё и в один день.
Ну, вы понимаете.
И так было не только с Джиной. У меня всегда так.
Самого уже тошнит.
Ты ищешь прощения, сын мой?
Да. Пора браться за ум.
В наказание прочти пять раз «Аве, Мария», два раза «Отче наш»
и подумай над своим прегрешением.
И это всё? Дело сделано?
Будем надеяться, ты разберёшься, что у тебя на душе.
Молитвы – это лишь первый шаг
на пути душевных исканий.
Вас ещё что-то беспокоит, агент Оллман?
Что если я скажу,
что пока не хочу умирать,
что я ещё не готов?
Вам грозит смерть?
Постоянно.
С моей жизнью, при моей работе.
Я только сейчас понял,
что так было всегда, понимаете?
Срываешься с места, ключ в зажигание
и мчишь, пока не кончится бензин.
Я думал, что рано или поздно
для меня всё так и закончится –
педаль в пол, и привет.
А сейчас?
Сейчас...
последние события
дали повод задуматься, что конец ближе,
чем казалось.
И я не знаю.
Есть какие-то вещи,
люди, чувства, которые хочется снова пережить,
но не так, как раньше,
или вообще попробовать что-то новое.
Что-то более серьёзное, чем с Джиной.
Да.
Я только теперь понимаю,
что жизнь гораздо интересней, чем я думал.
Осознать, что вселенная –
не только твой крохотный мирок – это пугающее откровение.
Вы верите в Бога, агент?
В нём можно найти утешение.
Я верю, что бог существует.
Но не уверен, что он до сих пор верит в нас.
Ну что, думаешь, тебя там подслушивали?
Надеюсь.
Будь осторожен.
Если мы правы, то как раз на таких козлов, как ты,
наш дух и охотится.
Изабелла!
Изабелла! Ты здесь?
Я не обрела покоя в монастыре,
и моя тоска обернулась гневом.
А любовь к Пьеро переросла в ненависть.
Как-то ночью я выскользнула в окно и побежала к нему в мастерскую.
Не знаю, чего я хотела.
Встретиться с ним?
Испортить картину и
убить его любовь, как он убил мою?
Они были там.
Изабелла!
Я не упомянула о ней, так как мне и в голову не приходило,
что она связана с убийствами.
С тех пор, как я здесь,
мне встречались самые разные неупокоенные духи.
Но все они грустные и безобидные.
И рано или поздно бедняги обретали покой.
Погодите. Вы так спокойно говорите о духах?
Как человек духовный
я приемлю любые грани бытия.
И повторяю, все они были безобидны.
Изабелла была мне подругой.
У нас было много общего,
включая
несчастную любовь.
Я хотела её защитить.
Она появилась три недели назад,
когда прибыли вещи из её дома?
Да, их прислали из монастыря в Тиволи.
Её семейные ценности стали достоянием церкви,
так было со многими семьями в Европе.
Вы понимаете, что как только
она появилась, начались убийства?
Не сразу, но я поняла.
А потом приехали вы двое,
и я призадумалась.
Тогда я и прочла её дневник.
Его передали её отцу после её смерти.
Мстительный дух, как мы и думали.
Да, но шестнадцатый век, Флоренция.
Наверняка она там и похоронена.
Скорее всего.
Дневник заканчивается записью о суде.
Смерть Пьеро так всех потрясла, что её обвинили в колдовстве.
И приговорили к сожжению на костре.
Если она сгорела, то целиком.
Да, значит, её здесь всё ещё
держит что-то из вещей.
Может, дневник и держит, там вся её жизнь.
Попробуем найти Изабеллу и приструнить.
Сэм, сожги всё это.
И её дневник?
Это необходимо?
Поверьте, необходимо.
Ну, не знаю, Дин.
А вдруг в нём что-то важное.
Сэм, сожги его.
Идём.
Говорю же, я больше ничего не знаю.
Ты лжёшь, как лгала обо мне столько лет.
Ты боишься, что я найду все украденные заклинания
и стану сильнее тебя.
О, бедная, бедная Ровена.
Вокруг неё вечно какие-то заговоры.
Тебя обуяла жажда власти,
из-за которой ты не видишь истины!
Я вижу истину, жалкое зрелище.
Вы позволили Хранителям
грабить величайшую коллекцию колдовских тайн в мире,
и ничего не сделали.
Мы были ослаблены.
А они растащили добычу
в бункеры по всему свету.
Бункеры защищены так, что не подкопаться.
Мы никак не могли им помешать.
Где мне найти Хранителей Знаний?
Не знаю даже, существуют ли они до сих пор.
Я слышала, американский отдел
уничтожили в пятидесятых,
но похоже, пара из них всё же уцелела.
Охотники, Сэм и Дин Винчестеры.
Винчестеры?
Опять эти Винчестеры.
Куда ни плюнь, везде Винчестеры.
Оливетта, милая,
приятно было с тобой поболтать,
но думаю, пора
заканчивать.
Раз Шабаш растерял
всё своё могущество, значит,
больше от тебя никакой пользы.
Остерегайся, Ровена.
Есть границы, которые лучше не пересекать.
Тех, кто убивает своих, в сообществе не жалуют.
В сообществе?
Да кому оно нужно?
Я столько лет жила в страхе.
Знала бы я...
Ты сломала мне жизнь, Оливетта,
и заплатишь за это своей.
Ровена, умоляю, не делай этого.
Прошу, Ровена, не надо.
Ровена, прошу.
Остановись.
Стоп!
Что-то я не подумала.
Зачем убивать тебя,
зачем отпускать так легко,
когда можно сделать кое-что куда интереснее?
Нет!
Нет! Нет!
Ровена!
Прошу!
Нет!
Я просто гений.
Не понимаю, как она убила тех людей,
будучи привязанной к церкви.
Может, вселялась в них в церкви, выбиралась наружу,
а после убийства её выбрасывало назад.
А духа можно убить?
Это каменная соль.
Она может его замедлить.
С каждым днём моя любовь к Пьеро росла,
как и его вера в то, что я – его муза.
Он попросил у меня кое-что
дрожащим от волнения голосом.
Он думал, что это всё моё влияние,
раньше он никогда не писал так вдохновенно.
Он хотел взять немного моей крови,
чтобы смешать её с красками.
Пьеро так боялся причинить мне боль.
А я сказала, что выполню его просьбу с радостью.
Но это было не всё.
Я попросила Пьеро добавить в краску
плоть, кость и кровь.
И стала частью его картины.
- и частью Пьеро. - «и частью Пьеро».
Она убила отца Делэйни. Она где-то рядом.
Надо выбираться. Идём!
Священник заслуживал смерти.
Он раздавал прощение таким, как ты,
свиньям, которые его не заслуживают.
Сэм, жги дневник!
Сестра! Не позволяй им!
Мы же подруги.
Ах ты, бездельница.
Это она?
Заслуженное возмездие, как по мне.
Сотни лет эти кошёлки унижали меня,
как ни пыталась им угодить – всё зря.
Пусть теперь кто-то другой побегает в колесе.
Недурно.
Я бы и сам так сделал.
Вот видишь?
Не такие уж мы и разные.
Что ты от меня хочешь?
Ох, Фергюс, раз уж ты спросил,
эти твои друзья Винчестеры,
оказывается, как же это там...
Хранители Знаний?
Возможно.
Ясно. Так вот...
Слушай, не начинай.
Мои отношения с Винчестерами – моё дело.
У нас есть дела. Я их не убью.
Ладно, милый.
Разумеется.
Как скажешь.
Кто мешает краску с костями и кровью?
Ради меня женщины так не делают.
Это ты так благодаришь меня
за то, что я тебя не послушался?
Если бы ты сжёг дневник,
мы бы не узнали, как её уничтожить.
Всегда пожалуйста.
Кстати, ты что-то долго пробыл в исповедальне.
Я просто хочу сказать,
я твой брат, Дин.
Если тебе будет нужно о чём-то поговорить,
я всегда рядом с тобой.
Ладно.
Я слышал, как сестра Матиас говорила,
что прячет боль, пытаясь найти цель в жизни.
Я знаю, что ты тоже этим грешишь.
И это нормально.
Это не страшно. Раньше я тоже так делал.
Но...
я ни секунды не верил в то,
что от Печати нет избавления.
Так что не вздумай с этим смириться.
Должен быть выход.
Где-то он есть, и мы его найдём.
Как всегда находили.
Так что поверь.
Ладно, Сэмми.
А теперь ещё раз, и поубедительнее.
Ладно.
Перевод - © 2015 Ingunn (FarGate.RU) для LostFilm.TV